Хирургия ранений живота
мая 17 2009 by admin in Общая частьСо времени введения на вооружение малокалиберной пули, которая влекла образование, якобы, лишь мелких отверстий, показания к оперативному вмешательству-теоретически начали ставиться более сдержанно, чем раньше. Опытами на трупах и животных пытались даже доказывать, что пуля якобы может проникнуть в брюшную полость, не вызывая повреждения внутренних органов.
Хирургия ранений живота в англо-бурскую войну 1899—1901 гг., происходившую в отдаленном уголке земного шара и носившую узко колониальный характер, заслуживает быть отмеченной. Английские хирурги применяли на войне ту же тактику по отношению к ранениям брюшной полости, которая давала благоприятные результаты в условиях мирного времени. Невзирая на то, что операции производились высококвалифицированными хирургами, результаты их были плачевными. До нашего времени дошло положение, выдвинутое Мэк Кормоком, очевидно, не без иронии: «Раненный в живот умирает, если его оперировать, и выздоравливает, если его не оперировать».
В чем причина такого упорного консерватизма? Основная причина заключалась в неблагоприятных условиях для работы хирургов в эту войну. Выдвинутое Н. И. Пироговым положение, гласящее, что «не медицина, а администрация играет главную роль в деле помощи раненым и больным на театре войны», не нашло в англо-бурской войне практического применения. Ввиду отсутствия надлежащей организации работы, раненные в живот, доставлявшиеся в полевые лазареты на волах, поздно оперировались. Последнему обстоятельству способствовало ташке отсутствие выработанных организационных форм работы в полевых лазаретах. Таким образом, положение Мэк Кормэка о том, что раненый умирает, если его оперировать, является по тому времени вполне обоснованным. Но как понять утверждение, что раненый выздоравливает, если его не оперировать? Такой вывод объясняется тем, что именно в англо-бурскую войну получило признание «учение» французского хирурга Реклю о закупорке раневого отверстия в кишке выпавшей и сократившейся слизистой. Благодаря этому кишечное содержимое будто бы не проникает в свободную брюшную полость, и, применяя покой, холод и морфин, можно добиться образования спасительных спаек и избежать разлитого перитонита,
Английские хирурги ошибочно подчеркивали, что ранения, нанесенные малокалиберной остроконечной пулей, применявшейся бурами, отличаются от ранений, нанесенных шрапнельными пулями и тем более осколками снаряда; поэтому такие ранения требуют иного лечения, чем ранения, нанесенные в войнах прежнего времени. Доказательство ошибочности этих утверяедений было затруднено тем, что раненные в живот не подвергались систематически чревосечению, не всегда возможно было ясно отличить проникающее ранение от непроникающего. Ранения одной брюшной стенки, естественно, кончались благополучно и при консервативном лечении. Наконец, в очень редких случаях, когда пуля, проникшая в брюшную полость, задевает лишь сальник или расположенный внебрюшинно отдел кишечника, дело ограничивается развитием калового свища. Однако во время войны в Трансваале было высказано даже утверждение, что проникающие ранения брюшной полости протекают столь же благоприятно, как и непроникающие, и что диагностика имеет больше академическое, чем практическое, значение.
«Учение» о спасительной роли слизистой оболочки сохраняло свою силу в течение десятилетий и было, как множество других иллюзий, разрушено лишь опытом первой мировой войны. Даже после нее, почти накануне второй мировой войны, в литературе были попытки воскресить это учение. По статистическим данным, в прошлые войны (крымскую, североамериканскую, франко-прусскую) летальность при ранении брюшной полости составляла 70,0—90,0%, а в войну в Трансваале, по английским сведениям, —лишь 30,0%. Это объясняет упорный консерватизм как английских хирургов, так и принявших участие в этой войне немецких хирургов. Впрочем, строгий консерватизм наблюдался и при лечении огнестрельных ран других областей тела, так что даже ампутации делались крайне редко. Таково было состояние военно-полевой хирургии на пороге нынешнего столетия.
Во время русско-японской войны 1904 —1905 гг. театр военных действий находился на расстоянии около 10 000 км от центральной России, куда раненые поступали лишь спустя месяц и более после ранения, вследствие чего некоторая часть их погибала в пути.
На VI съезде российских хирургов, собравшемся в 1906 г., почти не было докладов, отражающих опыт закончившейся войны. В программу VII съезда (1907) были включены вопросы ранения сосудов, нервов и черепа, но ранениям брюшной полости вновь не было уделено внимания. Официальный отчет о русско-японской войне, выпущенный военно-санитарным ведомством лишь перед первой мировой войной, носил сухой, формальный характер и не содержал научного анализа и теоретических обобщений накопившегося опыта.